1. Сознание как ложная идеология

Вся история марксизма может быть представлена как история теоретической и практической критики существующего мироустройства, наследуя в этом отношении, как было показано в первой части, идеалам Просвещения, противопоставляя деспотизму живое творчество масс, а суеверию – сознательность. В традиции Франкфуртской школы марксизм самоопределяется как критическая теория общества, противопоставляя себя позитивизму, предполагающему оправдание существующих порядков. И подобно тому как первое движение, предполагавшееся движением по направлению к коммунизму, вызвало непредвиденные затруднения, не разрешённые на должном теоретическом уровне до сих пор, также и сама марксистская теория в ходе своего развития вывела на свет изначально заложенные в ней просвещенческие установки, тормозящие дальнейшее продвижение в решении как конкретных теоретических проблем, так и методологии их разрешения. Тем не менее, напрашивающаяся метафора глаза, который не способен видеть себя непосредственно, нуждаясь для восприятия во внешней отражающей поверхности, с которым может быть сопоставлена теория, нуждающаяся таким образом в корректировке практикой либо внешней по отношению к ней теорией, при помощи которой ведётся рефлексия, представляется уже на интуитивном уровне наивной, поскольку задействует просвещенческий категориальный ряд, идущий от глаза к визуальному пространству мыслимого, в котором различаются освещённые и затемнённые области видимого – но также невидимая область, слепое пятно, расположенное на месте предполагаемого наблюдателя.

Памяти Эдуарда Лимонова

Великий русский писатель Эдуард Лимонов

 De mortuis aut bene, aut nihil – О мёртвых (следует говорить) или хорошо, или никак — гласит древнеримский афоризм, исходно отсылавший вовсе не к почтению перед памятью умерших, и уж тем более не к актуальным концептам некрополитики, а к банальному страху перед призраками покойников, способных согласно магическим представлениям вредить здоровью и благополучию живых. Недавно преставившийся писатель и политик Эдуард Вениаминович Лимонов при жизни сочетал здоровое хамство ко всем своим врагам с некоторым мистическим уклоном, поэтому не будет большой погрешностью перед его памятью дать некоторую — читательскую и избирательскую оценку его литературному и политическому творчеству.

Евгений Коноплёв. Одиннадцать ошибок Джордана Питерсона

Весенние дебаты словенского философа-марксиста Славоя Жижека и канадского психолога-консерватора Джордана Питерсона о счастье, капитализме и марксизме, показали не только неспособность противников марксизма к содержательной критике, но и тупиковый характер избыточно утончённой деконструктивистской полемики с заведомо тенденциозным противником. Рассуждения Жижека, как и всегда, продемонстрировали его эрудицию и знание механизмов индивидуального бессознательного, оставив за бортом политэкономическую, историческую, текстуальную и рефлексивную аргументацию. В то же время Питерсон не стеснялся приписывать Марксу тезисы его оппонентов, например Прудона[1], а вечность капитализма и утопичность социализма доказывать беллетристикой Солженицына и Достоевского. При этом все, или почти все аргументы, которые Питерсон использует в своей полемике, легко обращаются в критику самого же капитализма.